Степаныч, как его еще во времена Союза называли сослуживцы, являлся мастером своего дела. Поэтому Данилевский не дал отставному полковнику постепенно загнуться на нищенской пенсии, а устроил на работу в киоск, что было ширмой того, ради чего генерал держал при себе Литвинова. В киоск люди Данилевского сбрасывали заказы руководителя спецслужбы, а у себя дома, что находился сразу за киоском, в спальне, оборудованной под современную лабораторию, Степаныч выполнял эти заказы, получая за это в месяц тысячу долларов. Жена его умерла три года назад, сын, так и не женившись, погиб в Чечне, командуя оперативной группой спецназа, брат скончался в прошлом году. Больше родственников у Литвинова не было, и той тысячи долларов плюс пенсии и зарплаты киоскера отставному полковнику хватало за глаза, чтобы жить, ни в чем не ограничивая себя. Тем более заказы сбрасывались нечасто, пару раз в месяц, и в основном заключались в штамповке фиктивных загранпаспортов для сотрудников Службы. Делал Литвинов документы и Акимову. Как-то капитан даже сам приезжал за паспортом. Что, в принципе, в спецслужбе не практиковалось. Неожиданно выставил бутылку водки. Плохое было у парня настроение, а Степаныч почти ежедневно уговаривал чекушку «Столичной», дабы не сдохнуть от тоски в этом киоске, активно работавшем только по утрам, на свежей прессе. Выпили. Поговорили ни о чем! Да и прониклись друг к другу симпатией. Уходя, капитан оставил полковнику свой мобильный номер. Впрочем, Литвинов так и не воспользовался им, а сам Сергей больше у киоска не появлялся. О личном знакомстве Литвинова и Акимова ни Данилевский, ни Ромашин даже не догадывались, иначе устроили бы разборку. Прямой контакт секретных агентов с другими лицами без санкции самого генерала в Службе запрещен. Что Степанычу было как-то по барабану. Он уже и Акимова-то начал забывать.

Ромашин приказал остановить служебный автомобиль у станции метро. К нужному киоску прошел пешком, по пути купив пачку сигарет.